?

Log in

Разговариваем в Московском комитете ветеранов войны с непосредственными участниками боев, обсуждаем известную всероссийскую акцию "Бессмертный полк". "Непонятно мне это все, - говорит один из ветеранов, после чего, махнув рукой, предлагает: - Может, в самом деле, и мне поучаствовать в этой замечательной акции и пройтись со своим собственным портретом в орденах?" ida-virumaa1.livejournal.com

БГ, БГ...

А вот для меня, несмотря ни на что, никакого особенного интереса не представляет этот ваш БГ с его особой энергией ума. Кстати сказать, моя мама лично знала одного из основателей «Аквариума» Ж.Гунницкого, так как тот был мужем ее подруги. Однажды она повстречала у него на квартире какого-то, как она сказывала, ненормального молодого человека с перевязанным зубом. Потом оказалось, что это — БГ. Вообще, надо отметить, я в последнее время довольно скептически отношусь к деятельности тех или иных культурных деятелей, берущих на вооружение какие-то идеи и их постоянно превозглашающих. Чем что-то создавать свое, намного легче что-то взять на вооружение и содрогаться от особой крутости. Да и вообще: борцы с режимом, расшатывавшие его устои лет 30 назад, тяготевшие к Америке, к иным ценностям, - это что, идеал? В любом случае, Владимира Семеновича ему не переплевать. И ведь на самом деле скажутся слова одного из представителей в поэзии: «Вы умрете и вас забудут, а Высоцкого будут помнить...»

4-е ноября

on1 Пробудившись ранним утром от тяжелого сна, я вспоминаю, что сегодня 4-е число, государственный в России праздник, в который традиционно проходит Русский марш. «А ведь на подобных мероприятиях никогда я еще не был», - тыкаю упреком я самого себя. Недолго думая, я получаю необходимую информацию по Интернету. И мчусь, не допив своего утреннего кофе, на Октябрьское поле. Перед этим заезжаю на Красную площадь, намереваясь и здесь что-нибудь своим журналистским глазом испытать, - но здесь все пусто. Да и ктому же — площадь вся перекрыта. «Закрыто до восьми часов вечера», - сухо отвечают мне бравые полицейские парни, и я молча отправляюсь дальше. Выхожу из метро и двигаюсь непосредственно к Октябрьскому полю. Дождь мелко моросит, отыгрываясь барабанным боем на жестяных крышах домов. Возле дороги, напротив большого полицейского оцепления, стоят одинокие группы. Они держат православные хоругви с изображением Христа и православных святых. Ряды их с каждой минутой пополняются. В отдалении от них ходит старичок и раздает какие-то плакатики. «За коммунистическую партию, за коммунистов», - шепчет он собравшимся. На него недовольно смотрит сухая, как солома, cтарушка, опирающаяся на костыль. Все скулы ее напряжены как у часового на посту. «Коммунисты — нам таких не надо, - кричит она ему и чуть ли не сплевывает сквозь вставные свои зубы. - Мы из зарубежной церкви». С ней стоит какой-то бородач в черном непромокаемом плаще. «Вы из какой зарубежной церкви? - жизнерадостным теперь уже голосом шепчет она ему. - Я-то из нашей. Но в нашей церкви все-таки поминают Пимена». «А у нас не поминают, - кричит тот, который с бородой, - у нас и теперь не признают других». Я слушаю их разговор, но потом, точно автомат, переключаюсь на другое зрелище: к какому-то бородачу в замызганной куртени, к которой приклеено много царской и православной символики, подходят молодые тринадцатилетние подростки. Вид их толкает на разные мысли. У одного стрижка на голове в виде креста, второй — полностью бритоголовый. «Здорово, орлы!» - кричит бородач, и каждый из парней бодрой походкой к нему подходит. Все они начинаются троекратно лобызаться. Но целуются не в щеки, а в жесткие мускулистые плечи. Наконец вокруг дороги с полицейским оцеплением начинают группироваться различные многочисленные группы. Прикрываясь зонтами от назойливых дождевых капель, они стоят с огромным плакатом с изображением Николая Второго, где написано: «России нужен царь!» Кто-то ухмыляется на них, и, точно чувствуя опасность, те начинают петь гимн «Боже царя храни!» С каждой секундой в своем голосе они становятся все увереннее. Они стараются перекричать остальных, и бородатый зачуханный мужик, едва волочащий по дороге свой подрясник, задается своим басом все сильнее и сильнее. Все что-то шепчут, что-то говорят. И тут вдруг внимание всех оказывается прикованным к одному подвыпившему мужику, у которого морда воспалена самыми изрядными покраснениями. «Русские люди! - гневным надрывистым голосом оглашает тот тишину. - Я хочу спросить вас: где наш царь, где царь наш? А он под нами. Мы топчем его. Что мы делаем? Верните нам царя. Царя нам». Все ему поддакивают, а кто-то даже и аплодирует. А потом начинается марш. Со своими транспарантами участники шествия выстраиваются своими немногочисленными колоннами. Их слишком много — партия «Великая Россия», партия «Воля». Пока — тишина. Но вот включается магнитофонная запись песни Жанны Бичевской «Русский марш», и толпа под нее начинает свой неровный топот. «Русский маш... Мы — русские». Слова переплетаются с убогим видом шествующих: обклееных иконками женщин и мужчин, казаков в черных шинелях, но, слава Богу, хоть без погон, хоругвонсцев в своих ровных черных казакинах. «Только царь, только царь!» - орут они все, хотя сами, по всей вероятности, и представления о сем не имеют. Но вот является какой-то мужик, у которого лицо все закрашено красным. На нем тоже какая-то православная символика, но больше всего глаза мои впиваются в его длинные косы. «План Путина такой, - изо всех сил горланит он, словно в страшном споре пытаясь кого-то перекричать. - Истребить русских, продать Россию и жить в Сочи». «За царя, за царя», - отвечают хором ему. И только одинокая группа скандирует: «Свободу Квачкову, Квачков, мы с тобой!» Только спустя час я понимаю, что попал совсем не на тот марш. Здесь не было никаких задержаний. Зато было кое-что почище: шествие хромых и убогих. «А нам сказали, что здесь все спокойно будет, - говорит мне какая-то женщина голосом, полным гражданского спокойствия, наводящая меня на конкретные размышления. - В прошлый раз что-то не то было, кого-то задержали. А здесь... Хорошо, что и молодежь пошла». И указала на парня с крестовидным эрокезом. А тем временем по улице шли казаки и пели.. нет, никто из них не пел, а включали записи сочных казачьих напевов. Видать, не то уже ряженое казачество, сдает, песен своих предков уже не знает... Ну вот такие у меня впечатления от сегодняшнего дня, от казаков и православных, на самом деле не имеющих ничего общего нис казачеством, ни с православием.

Гм

Сегодня услышал новую версию событий Отечественной войны 1812-го года: оказывается, пожара в Москве не было, а все подверглись странному излучению. От Фоменко сей миф идет чтоли?
Так получается, что c сегодняшнего дня я больше в Москве буду находиться.

Хм.

Хотелось бы узнать: интересно, а обновления на сайте "Подвиг народа" будут ли еще, или уже всё, как говорят, - никаких изменений не следует ожидать?

Дороги...

Вот такие дороги встретились мне минувшим летом в Кировской области. Говорят, что это не самый худший вид российских дорог. Впрочем - все это проходит в тех местах, где существуют, как говорят, именно что не дороги, а направления. А вот питерскую трассу сделали на удивление хорошо. А то до этого сколько людей там поубивалось, включая моего начальника, погибшего два года назад во время трагического происшествия.

dorohi

Да уж

Оказывается, погибший майор Козлов, пограничник, посмертно награжденный орденом Мужества, родной внук того самого старшего лейтенанта Козлова, о котором я в Эстонии слышал еще в детстве: в 1951-м году он погиб во время стычки с бандитами под Таллином. И не узнал бы я об этом, не сходи на выставку, посвященную 95-летию этому виду войск, в музее на Поклонной горе. Странно, что у нас в Эстонии даже словом не обмолвился никто об этом. Хотя парень, погибший в Чечне, родился и вырос аж в самом Таллине.
Мой троюродный брат, участвовавший на МИ-8-х в шести командировках в Чечню за период 1997-2002 гг., в связи с моим приездом организовал хорошие посиделки с двумя рабочими, которых он нанимает на строительство бани. Оба в 2001-м воевали контрактниками в Чечне. Причем последний попал туда в возрасте почти 40 лет. В мутном состоянии старый контрактник говорит: "Ваши вертушки хорошо нас выручали. Но согласись, что вы трезвыми никогда не летали." "Нет, - говорит брат, - это было после вылетов: давали своей водки." "Да нет, во время полетов..." Брат призадумался, выпил, потом говорит: "Ну да, было дело." "Ну так я о том и говорю, - говорит контрактник, - в такое пекло иначе не полетишь. Но вам спасибо, выручали конкретно"

Да уж...

В принаровском селе Ямы живет, как говорят местные жители, на сегодня единственный ныне здравствующий ветеран Великой Отечественной войны 1926 года рождения. На праздник Победы он всегда приходит к памятнику со всеми своими регалиями. И мало кому из жителей приходит в голову, что ветеран, по сути дела, совсем немного и относительно, но успел побывать как на той, так и на другой стороне в период минувшей войны. Не так давно с приятелем брали у него интервью. Первый вопрос, которым ветеран нас буквально ошарашил, был следующий: "У вас есть разрешение от эстонского правительства на проведение интервью?" Кое-как отшутились. В общем, история его военных похождений такова. До 1943-го года, как и многие его земляки, товарищ скрывался от немцев в лесах и на хуторах. Но в 1943-м, когда ему исполнилось 17 лет, его зацапали. Выбор был один: или быть расстрелянным, или идти в охранный полицейский батальон. Он выбрал последнее. Почти год он охранял еврейский лагерь, сопровождая евреев на принудительные работы. "Но на самом деле среди них и евреев то не было настоящих, - признался ветеран. - Старики да старухи, которых не было никакого смысла охранять: они и так еле-еле ходили и хотели только одного: есть." Когда немецкие войска начали отступление, бывших охранников погнали (что интересно: уже под конвоем) куда-то в сторону Восточной Пруссии. Но там, поад под советскую бомбежку, ветеран сбежал с друзьями. Потом, уже в ноябре 1944-го, его призвали в Красную Армию. К тому времени ветеран успел освободиться от немецкой формы. Перед этим, кстати говоря, была проверка в НКВД. Там попалась хорошая женщина, посоветовавшая: "Сожги немецкое удостоверение (что-то вроде паспортов) от греха подальше!" На скору руку обучившись на бронебойщика, Иван Петрович, как он рассказывает, успел пострелять 8-го мая в некоторых немцев, которые, несмотря на то, что война была окончена, продолжали оказывать сопротивление. Думаю, что в скором времени опубликую эти воспоминания.